исследования и структуралистской методологии. Достаточно указать

на то, что центральным в книге становится раздел Г, чем и объясняется

появление термина "структура" в заглавии и перемещение слова "се-

миология" в подзаголовок.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что сам замысел был непо-

силен. С одной стороны, меня интересовали общие принципы семио-

логического анализа, и я понимал, что такое исследование, хотя и

обязано иметь в виду все последние достижения в области структур-

ных лингвистики и антропологии, все же представляет собой нечто

иное. В "Трактате" с этой проблемой покончено, она перестает суще-

ствовать как проблема. Но в те времена, в 1967 — 1968 годах, не так-

то легко было понять, чем отличается семиология от структурализма.

Тогда еще не было ясно, что первая, если и не составляла науки, или

монолитной дисциплины, во всяком случае обеспечивала принципи-

альный подход к объекту, безразлично какому, СУЩЕСТВУЮЩЕМУ

или ПОСТУЛИРУЕМОМУ. Тогда как второй представлял собой метод

изучения тех или иных объектов.

Но чем объяснить столь частое отождествление "науки о знаках"

(мы используем термин "наука" в самом широком и неопределенном

смысле) и структурного метода? Конечно, прежде всего тем, что имен-

но во Франции структурная лингвистика в то время больше всего

стимулировала развитие науки о знаках. Но отчего эти чисто внешние

обстоятельства, которые можно назвать культурным поветрием, так

долго укрывали от нас истину, в то время как в творчестве Якобсона,

например, уже явственно ощущалась много большая гибкость, позво-

лявшая вводить в семиотический дискурс неструктуралистские эле-

менты, например элементы теории Пирса?

Дело в том, что как раз во Франции, как мне кажется, и возобла-