"говорим" именно потому, что мы онтологически укоренены в различии.

Эти платоновские мотивы подхватывает Хайдеггер и приходит к радикальным выводам в "Was heisst Denken?". Если в диалектике Присутствия и Отсутствия я — на стороне отсутствия, то я могу описывать

присутствие, только "показывая" его. Всякий философский дискурс исходит из Отсутствия. В лучшем

случае, как это и происходит у Хайдеггера, мышление должно быть мышлением этого учреждающего меня

различения, в котором я познаю Отсутствие, которое я и есть, а не Присутствие, от которого я по существу

далек, находясь в ДРУГОМ МЕСТЕ.

В этой схватке решающая роль отводится языку. Через него Бытие "раскрывается". Может быть, потому, что язык в качестве метаязыка способен описывать диалектику присутствия и отсутствия?

Очевидно, что нет, коль скоро язык (см. Лейбница) на этой диалектике и базируется. Ответ Хайдеггера

таков: язык это язык Бытия. Бытие говорит через меня посредством языка. Не я говорю на языке, но меня

проговаривает язык.

15

Идея Бытия, к которому мы имеем доступ только через язык, у Хайдеггера просматривается

совершенно очевидно, идея языка, который не во власти человека, потому что не человек думает на каком-

то языке, но язык мыслит себя в человеке 1. И именно плетения языка передают особые отношения человека

с бытием.

А это отношения различия и членения. Предмет мысли это Разли-чие как таковое 2, различие как

различие. Мыслить различие как тако-вое — это и значит философствовать, признавать зависимость

человека от чего-то такого, что именно своим отсутствием его и учреждает, позволяя, однако, постичь себя

лишь на путях отрицательного богословия. По Хайдеггеру, "значимость мысли сообщает не то, что она