рассуждал приблизительно так: мне казалось, что в лакановском

психоанализе имеют место более или менее эксплицитно выраженные

философские идеи (от которых сам Лакан, собственно, и зависит), которые не могут не привести к таким-то и таким-то следствиям.

Стало быть, речь идет о том, чтобы разобраться с этими самыми

философскими идеями, и, таким образом, вся моя дедукция от

предпосылок к следствиям переносится на почву философии, при этом

я не ступаю на почву психоанализа, на которой чувствую себя

неуверенно (и напрасно я сражался на чужом поле). Конечно, читатель

с помощью некоторых примечаний сообразит, что мои доводы

касаются также и Лакана, но в какой степени — уточнять не стану,

ведь когда я расставлял все точки над i, ничего хорошего из этого не

выходило. В этой истории Лакан выступает только передатчиком идей,

которые могли бы иметь хождение и развиваться и без посредничества

лакановского психоанализа. Я отдаю себе отчет в том, что у меня

получается контрфактическое предложение типа "если бы Наполеона

не было, то порядки в Европе 19 века все равно были бы теми же

самыми, что и те, что установились

8

www.koob.ru

после Венского конгресса", истинность которого вытекает — и, как

сказал бы логик, вполне законно — из истинности следствия, не зави-

сящей от истинности антецедента. Но пусть "ахронисты" оценивают, в

какой мере мое решение предполагало понимание истории как ис-

тории идей. Что мне точно известно, так это то, что сегодня

постструктурализм, французский или какой-либо иной, пользуется

теми самыми понятиями, о которых я писал, даже не очень разбираясь