"emic", но носителем значимостей всегда служит "etic". Или, лучше сказать, пустое пространство между

двумя сущностями, которых нет, обретает значение только в том случае, если все три значимости — "да",

"нет"' и пустое пространство между ними взаимообусловливают друг друга.

Отсутствие, о котором говорят структуралисты, касается двух факторов: 1) неважно, что стоит за "да"

или "нет", важно, чтобы сущности, замещающие собой эти валентности, сопрягались друг с другом, 2) как

только сказано "да" или "нет", это "да" или это "нет" обретает свой смысл только ввиду отсутствия другого

элемента. Но что во всей этой механике значимых оппозиций в конечном счете главное, так это то, что она

дает нам систематическую возможность узнавать то, что есть, по тому, чего нет. Структуралистское

отсутствие говорит нам о том, что на месте того, чего нет, появляется что-то другое.

А коль так, то лингвист (или шире, семиолог) не обязан задаваться вопросом о том, что это за

"присутствие" и что это за "отсутствие" способы ли это мышления или всего лишь гипотезы о способах

мышления. На уровне "etic" это МАТЕРИАЛЬНЫЕ факторы. Но философ, к примеру Лейбниц, неизбежно

задается вопросом, не связаны ли эти присутствие и отсутствие с присутствием Бога как полноты бытия и

отсутствием Бога, то есть с Ничто.

И если все это так, то уместен вопрос а не существует ли еще что-то, что могло бы объять оба полюса

этой диалектики?

Богослов не затруднился бы ответом: в божественном уме никакой диалектики присутствия и

отсутствия нет Бог — полнота собственного бытия. Он весь — присутствие. Именно потому божественное

понимание не предполагает развития и Богу неведомы проблемы коммуникации: все сущее в единый миг